«Палата № 6» — Антон Чехов

Ума больничная палата

Творческий кризис творит с творцами чудеса. Вот такой каламбурчик…

Доказательство этому – большой рассказ, называемый также повестью, А.П. Чехова «Палата № 6». Написано сие произведение в 1892 году на фоне меланхолического настроения, воспринимавшегося автором как «растительная жизнь». Повесть свою Чехов в письмах называл скучною и либеральною, состоящую из рассуждений и без «элемента любви». В результате – название знают все, даже те, кто конкретно это произведение не читал и о Чехове имеет смутное представление, оно стало крылатым выражением, означающим… «дурдом» во всех смыслах этого слова.

Когда писатель – врач

Среди писателей много врачей, и профессия накладывает отпечаток. Какой врач не соблазнился идеей написать о том, что знает лучше всего, – врачебной практике? Вот и Чехов не устоял. Тем более – грусть-тоска съедает, а писать надо, и лучший выход – выбрать объектом своих творений хорошо известное, понятное, продуманное и прочувствованное.

Больничный флигель, куда никто не любит ходить, потому что в нем расположена эта шестая палата. Что в ней такого? В ней содержатся душевнобольные. Умалишенные. Сумасшедшие. Психические. Почему они в одном здании вместе со всеми остальными болящими? Вопрос вопросов. То ли в то время не выделяли эту категорию больных как особую, требующую специализированного помещения для их содержания, то ли в этом глубокое обобщение гениального писателя, смотрящего на мир сверху, с позиций бога…

Больница в целом – место зачуханное, своим бытовым ужасом поражает оно прибышего им заведовать врача Андрея Рагина. Больше всего поражает его палата № 6, где психически больные не лечатся, а просто живут, сидят и лежат на привинченных к полу кроватях, печально смотрят в окно, так как их дальше порога не выпускают. Городские жители боятся этого здания и рассуждают, нужно ли держать таких людей в больнице или лучше истреблять их как опасных для общества.

Всё равно все помрем

Ужаснувшись увиденному, Рагин ничего менять не хочет, точнее, он не руководитель по своим внутренним установкам, не организатор и не преобразователь. Он может констатировать факт, а вот изменить принятый уклад ему не по силам. Да и перемены вообще не входят в его жизненные установки. Остальные работники больницы – сторож, фельдшер, еще один врач Хоботов и примкнувший к ним почтмейстер Аверьяныч – оправдывают свое отношение к обязанностям фразой «всё равно помрем», и Рагин принимает это оправдание ничегонеделанию на работе. Через некоторое время он лишь обозначает свое присутствие на работе, да и то не каждый день. Свободное время врач посвящает чтению, которое можно назвать запойным: он читает все подряд, проглатывая страницу за страницей, тратя большую часть жалованья на книги. Чтение приносит ему радость, только за книгой он чувствует себя счастливым. Философские и исторические опусы нравятся ему больше всего.

Чтение Рагин дополняет периодическими рюмочками водки с огурчиком или моченым яблоком – для усиления приятных ощущений и лучшего осмысления прочитанного. Вечером приходит к нему Аверьяныч, и они ведут бессмысленные беседы о сущем, жалуются на судьбу и жизнь, которая хоть и разная у всех, но заканчивается одинаково: все там будем.

Грань между нормой и безумием

Однажды вечером Рагин заходит в шестую палату, разговор с Громовым, бывшим судебным приставом и губернским секретарем, страдающим манией преследования, впечатляет главврача настолько, что посещения флигеля становятся ежедневными. Рагин и Громов много спорят на философские темы, тема страдания становится основной. Громов, уже в молодости достигший высокого социального статуса, не смог жить в обществе, мысль о том, что его преследуют с целью посадить в тюрьму, не отпускала его и заставляла страдать, пока он сам не нашел свою тюрьму в виде больничной палаты. Рагина поражают громовские рассуждения, он начинает по-другому относиться к пациентам палаты, считая их не столько больными, сколько страдающими. Своими речами Громов демонстрирует отнюдь не безумие, а напротив, очень острый ум. И Рагин понимает, насколько зыбка грань между нормальностью и душевной болезнью (кстати, почему психически нездоровых людей зовут то УМАлишенными, сУМАсшедшими, безУМными, а то вдруг – ДУШЕвнобольными, ведь ум и душа находятся в разных местах человеческого организма?).

Рокировка

Частые походы главврача в «безумную» палату не остаются незамеченными персоналом. Молодой и мечтающий стать в больнице главным врач Хоботов совершил некие телодвижения, в результате которых Рагину пришло письмо с просьбой явиться в городскую управу. На встрече доктора с городским головой оказывается, что разговор этот носит официальный характер, ибо является освидетельствованием умственных способностей Рагина. Главврачу предлагают отдохнуть, отправиться в путешествие, а то и вовсе подать в отставку. После короткой поездки Рагин возвращается в больницу, по которой уже ходят слухи о сумасшествии главврача.

Развязка этой истории предсказуема: больничный персонал устраивает ситуацию, в результате которой заключает своего начальника в палату для душевнобольных. Рагин оказывается по одну сторону с Громовым, они пытаются бунтовать, но от внезапного приступа безразличия и осознания невозможности выбраться из палаты № 6 доктор впадает в ступор и умирает на следующий день от апоплексического удара.

Палата и Россия

Произведение это очень трагично, особенно если раздвинуть стены палаты до государственных границ.

Известный своими сюжетными рассказами с тонким юмором, Чехов этой повестью показал себя глубоким философом, обнажив в этой провинциальной истории общечеловеческие проблемы: смысл жизни, наслаждение разумом, назначение страданий, границы нормы и безумия. И чисто российские: безволие, лицемерие, формальное отношение врачей к пациентам и прочих соцработников к своим подопечным, недобросовестность, нечестность в карьерном росте.

Всё это дало основание для глобальных обобщений, которые и сделали название повести крылатым выражением. Им названы песни А. Башлачева и дуэта Иваси, стихотворение Н. Лисина. Экранизировали чеховский сюжет не только в России, но и в Польше и Германии.